у ты даешь. Навскидку. С такого расстояния, - с уважением оценил мое
  достижение Асеев, глядя на искореженную машину.
   - Достигается тренировкой, - скривился я. На стрельбах я никогда выше
  трех баллов не поднимался.
   Объявленная тревога, разосланные по постам ориентировки, введение планов
  оперативного реагирования - все это ни к чему не привело. Муртазов как
  сквозь землю провалился.
  
  ***
  
   Арнольд подошел к зеркалу и пригладил перед ним свою новую джинсовку.
   - Фирменная, - сказал он. - Последние бабки убил. Как, идет?
   - Ну да, - кивнул Галицын. - На телогрейку похоже.
   - Много ты понимаешь в картофельных очистках.
   - Да хватит галдеть, - буркнул я.
   Я был мрачен. Я был в тоске. Настроение - хуже некуда. И для него были
  все причины. Люди не должны стрелять по людям. Но выхода у меня не было. Как
  и три года назад - когда он стоял напротив меня и жал на спусковой крючок. В
  тот раз я тоже попал, а он нет. Не пожелаю этого ощущения никому. Глаза того
  подонка - испуганные, загнанного зверя - запомнились мне очень хорошо... И
  Грозный прекрасно помню - последних дней пребывания наших войск там - ночь,
  грохот, пальба и начинающий клинить АК, -74". И ты ощущаешь себя маленьким,
  беспомощным перед этим светопреставлением, перед вакханалией смерти. И
  только остается жать на спусковой крючок. И молиться неумело
   Господу...
   - Переживаешь?