аты открыл напарник задержанного - Игбокве Шиджиоке,
  смотревшийся не гориллой, а недрессированной макакой - страшный, маленький,
  щуплый, злобный. "Макаку" приковали на кухне наручниками. "Гориллу" уложили
  мордой вниз в большой комнате. Лежал он смирно, пока из книги с вырезанным
  внутри пустым пространством не извлекли целлофановый пакетик с "герой". Тут
  в мозгах у Феликса Имечеты что-то щелкнуло, и он с рыком стал подниматься.
  Арнольд с Галицыным навалились на него всем весом, прижали на миг к земле. И
  тут разыгралась сцена, достойная фильма ужасов. С ревом, как Кинг-Конг,
  Феликс поднимается, рвет наручники и мощным движением раскидывает всех по
  стеночкам. И всем становится понятно, что сейчас эта туша ринется напролом,
  и ничем его, кроме пули, не возьмешь.
   Асеев поспел вовремя. Взял тяжелую табуретку и с размаху опустил ее на
  голову мятежного негритоса. Кого другого убил бы, ну а этот рухнул на
  колени, головой встряхнул и опять поднимается. После второго удара он
  угомонился ровно на то время, чтобы ему нацепили наручники. Негр лежит,
  орет. И вторые наручники уже трещать начинают. Ребята его тогда проводом
  телефонным связали, поверх - нейлоновыми колготками. Запеленали всего, как
  мумию. Но орал он, не переставая, все время, пока шел обыск.
   В общем, прокусил дикарь Галицыну палец и чуть надорвал новенькую
  джинсовую