енцев, лишь бы
  баксы исправно капали.
   В нашем городе рассадником этой заразы был политехнический институт. Там
  с давних времен имелся целый факультет для иностранцев. Политехнические
  науки черные как смоль братья по разуму осваивали без особой охоты, зато
  моментально усваивали разговорный русский: "купи хероин", "гони бабки",
  "ништяк", "я не фраер дешевый".
   Ловить гадов надо, но, как всегда, - нет средств и людей. Каждое
  задержание нигерийцев сопровождается воплями, дракой, скандалом. Отборный
  мат по-английски и на каких-то загадочных языках диких джунглей. Ну и,
  естественно:
   - Уй, менты! Все врут! Это провокация! - это вообще их любимые слова.
   Слово "мент" - одно из первых, которому они обучаются в России.
   "Провокация!" - это тоже любимое слово. "Сообщите в посольство!" - это их
  любимое требование, хотя посольство далеко - аж в Москве, а нигерийского
  консульства у нас, слава те, Господи, нет.
   Или просто звучит утробный рык и вой - это ихнее, народное.
   - Значит, подлечили гориллу, - кивнул я.
   - Ага, - кивнул Галицын.
   - Посла требовал?
   - Требовал.
   - И по-русски не понимал?
   - Да уж куда ему... Потом, правда, разговорился. Сказал - жалко, что
  взяли. Как раз вверх продажи пошли.
   - Почему? - напрягся я. - Потому что у азеров и таджиков городские
  наркоши брать героин боятся - много народу