, исписанными
  потолками и сгоревшим лифтом. Поднялся пешком на восьмой этаж - хорошо, что
  еще в спортивной форме. Местным жителям, особенно в возрасте, у которых
  лифты пожгли местные малолетние юмористы, подниматься, наверное, ох как
  нелегко.
   Вот и квартира. Дверь незаперта. Оттуда хай, женский писк, голоса. Я
  вошел. Все были в сборе - и наши, и задержанные. Крик, визг, слезы, сопли -
  все было привычно.
   К двум повязанным девкам лучше всего подходило название - телки. Притом
  те телки, которые по возрасту и весу ближе к настоящим коровам. Каждая -
  килограмм под сто весом. Одна сидела, размазывая обильную косметику по щекам
  и рыдая в три ручья. Вторая тупо молчала, как буренка в стойле.
   Та, что рыдала в три ручья, - это и была Люська, которую наркоманы
  прозвали Свинотой - она банковала с квартиры и славилась кулацкой жадностью.
   Однокомнатная квартира была вся забита умопомрачительным барахлом -
  пуфики, диванчики, разрисованные подносы на стенах, репродукции. Безвкусица
  царила страшная.
   - Что у вас тут произошло? - спросил я Арнольда.
   - Эта тварь... - Он покачал головой и показал на вырванный с мясом рукав.
  - Терентий, новая куртка, а...
   - Излагай.
   Провалилось мероприятие по-дурацки. Наши подъехали ко двору, вышли из
  машины, проинструктировали в последний раз Рока, он отправился в подъезд, и
  тут оттуда вырулили