зами наркотика. И губит он не столько тела, сколько души.
  Не нужно расписываться кровью, продавая душу дьяволу. Достаточно уколоться
  героином. Тот, кто хочет видеть Всадников Апокалипсиса, пускай заглянут в
  глаза наркоману. Знаешь, что в них?
   - Пустота.
   - Не совсем. Там стремление к радости забытья всего человеческого,
  стремление растворить себя в балдеже, в кайфе, где не нужно ничего - ни
  разума, ни совести, где нет необходимости ни в чем божественном.
   - Как тебя замполиты в твоем ракетном полку просмотрели с такими идеями о
  конце света?
   - А какие еще мысли могут быть, когда ты держишь в руке этот конец света?
  - Асеев замер у окна, глядя куда-то в ночь и, кажется, не видя ничего.
   - Ладно, хватит тоску нагонять. Поехали?
   - Поехали.
  
  ***
  
   На следующее утро я еле продрал глаза. Решил уже было выбросить будильник
  в окно, но потом понял - он мне еще пригодится. И надо ехать на работу. Я,
  может, снова прор лился бы в сон, но с периферии сонного сознания выплыло
  слово - Пистон. Это слово звало на подвиги, толкало из постели - теплой и
  уютной. Я сначала спросонья и не понял, что в нем такого. А когда понял, то
  встал. Пистон - Моджахед - порченый героин. Может, и удастся протащить эту
  цепочку. И тогда... Что тогда? Тогда будет ясно...
   Я залез под холодный душ. Наспех позавтракал. Выпил чашку кофе с молоком.
  Семья моя осталась