обы все
  части очутились на своих местах и чтобы не появилось лишних деталей.
  Механизм совершения этого преступления и возникновения героина, от которого
  погибло столько людей, мы восстановили так, что лишних деталей почти не
  осталось. А где были детали, которым мы не Могли найти применения, там нам
  должен был помочь задержанный Пистон.
   Изъятый флакон с веществом был отправлен на экспертизу - дело долгое, но
  я был уверен, что это именно та замочная отрава, продукт отечественных
  высоких технологий.
   - Ну что, Пистон, колись, - сказал я, разглядывая Пистона, который морду
  имел разбитую и угрюмую.
   - А зачем? - нагло осведомился он.
   Он принадлежал к типу людей, к которым наглость возвращается моментально,
  как только их перестают пороть батогами.
   - Чистосердечное признание облегчает наказание, - срифмовал я. - Меньше
  получишь.
   - Сказки.
   - Зря ты так думаешь.
   - Заливай, - еще более нахально ухмыльнулся он.
   - Ты прав. Придется тебя отпустить, Пистон.
   - Как это? - удивленно посмотрел он на меня, потом усмехнулся - мол,
  мели, Емеля.
   - Вот получу экспертизу, что во флаконе была отрава, от которой
  образовывался порченый героин. Пошлю бумагу Моджахеду. Думаю, он тебя
  встретит прямо у этих негостеприимных стен. Я отвернусь, когда он тебе
  машину подаст.
   - Вы не имеете права!
   - Имею. Я добрый.