брый. Я гуманист. Я не могу тебя долго держать взаперти.
  Сердце разрывается... Пистон, я не вру. Я правда это сделаю. Этот басмач с
  тебя живого шкуру сдерет. Ты долго умирать будешь.
   Постепенно Пистон въезжал в серьезность ситуации. И бледнел. Бледнел...
  Потом спросил:
   - Что я должен?
   - Ты работал на Моджахеда... А еще на кого?
   - Ни на кого больше.
   - Брось.
   - На Малюту...
   - И Малюта хотел вытеснить таджика и его товар с рынка. Что еще хотел?
  Скупить "белый" по дешевке - героин-то порченый, - произнес я.
   - Угу, - угрюмо кивнул Пистон.
   Картина сложилась такая, как мы и предполагали. Надо знать Малюту - если
  он чем-то загорится, так запирай ворота. Когда Моджахед начал выбрасывать
  дешевый героин, экономически вытеснять Малюту, вор в законе, опасаясь
  открытых боевых столкновений, в которых еще неизвестно, кому достанется
  победа, разработал план. Пистон в свое время подрабатывал не только на
  таджика, но и на Малюту. И за некоторое вознаграждение Пистон закладывал
  Малюте своего босса. Каким-то образом Малюте досталось органическое вещество
  нового поколения, ушедшее из одного закрытого НИИ, работнички которого в
  безумном раже распродавали все, что плохо лежит, а лежало там плохо именно
  все. Сперва Малюта хотел толкнуть вещество, но не нашел покупателя, и тут
  продавцы яда проговорились о возможностях его