квартире чем-то зашелестели, что-то ухнуло - будто мешок с потолка
  рухнул.
   - На, - воскликнула Оксана. - Больше нет.
   А нам больше и не надо. Сбытом считается и просто передача наркотика. Так
  что Оксану можно уже упекать. Я распахнул дверь и приветливо произнес:
   - Привет, ласточка. Руки вверх. Отдел по наркотикам.
   - У-у-й-а! - послышался утробный вой из глубины самого существа
  коренастой, белобрысой, прыщавой девахи. Она приткнулась спиной к стене,
  будто желая вдавиться в нее или в крайнем случае размазаться по ней.
   - Да не надрывайся, - Асеев встряхнул Оксану. - Где Ворона?
   - Та-ам, - она ткнула в сторону комнаты.
   Ворона - гражданка Воронова Анастасия Даниловна - с момента прошлой
  встречи прилично изменилась. Была такая розовощекая пышечка. А теперь стала
  синещекой, и уже не пышечка. И кто ей даст восемнадцать лет?
   Она лежала на диване и хрипела.
   Асеев нагнулся над ней и осведомился:
   - Перебрала?
   - Ага, - закивала Оксана, размазывая ладонями по лицу струящиеся ручьями
  из глаз слезы.
   - Героин?
   - Ага.
   - Ты какого черта врача не вызвала? - спросил я.
   - Вызвала-а, - взвыла Оксана.
   - И что?
   - Бригада приехала-а... Настю осмотрели-и... Сто баксов запросили-и...
   - И? - Где я им сто баксов возьму? - Ты так и сказала?
   - Ага.
   - А врачи?
   - Обернулись и молча ушли.
   - Помирать оставили?