Скорой". Те наркоманы, кому сильно хотелось обдолбаться, не выходя из
  берлоги, звонили по "03" и требовали прислать двадцать девятую машину. На
  вызов и приезжала передвижная наркотическая лавка. И сам лавочник - Клистер.
  У него всегда был широкий выбор наркотических веществ и сильнодействующих
  препаратов - тут тебе и тазепам, и эфедрин, и морфин, и даже героин. С этим
  джентльменским набором мы его взяли. А потом в шкафчике для его личных вещей
  на подстанции нашли немерено "дури". Эмма тогда работала с ним в одну смену
  на другой машине. Мы ее допрашивали в качестве свидетеля. Лицо мое она,
  похоже, хорошо запомнила. Потому что побледнела и стала такой, будто ее
  обработали отбеливателем "Ас".
   - Эмма, я вас люблю. Я забыл это сказать вам в прошлый раз, - еще шире
  улыбнулся я.
   - Что? Кто вы такие? - начала она валять дурака, пытаясь прорваться из
  квартиры, но габариты у меня достаточные, чтобы закупорить проход не хуже,
  чем пробка закупоривает горлышко бутылки от шампанского.
   - Не узнали? А я мечтал об этой встрече... Кстати, мои сто баксов не жгут
  ваш синий халат?
   - Что? - воскликнула она.
   - Милиция, Эмма Владимировна. ОБНОН, - я обернулся и потребовал:
   - Понятые.
   Асеев приволок снизу двух опойного вида мужиков.
   - Наркоманы? - спросил алкаш, окидывая взором квартиру.
   - Они, - кивнул я.
   - И чего не живется? - поцокал