ез мук совести. И теперь он мне
  пригодился.
   - Ворона, привет. Орел прилетел, - воскликнул я, проходя в комнату.
   Там Вороны не было.
   - Ау, - крикнул я. - Иду искать.
   Я знал, что она здесь. Во всяком случае, ее единственные туфли стояли в
  коридоре.
   Искать Ворону долго не пришлось. Она стояла на коленях на кухне. И перед
  ней лежал на тарелочке шприц. Из этой тарелки она всосала иглой разбавленный
  дистиллированной водой героин. И теперь готовилась вколоть его в вену.
   - На иглу молишься? - спросил я.
   Она не ответила. Щеки ее были обильно смочены слезами.
   - Не могу. Не могу, - всхлипнула она.
   - Что так? Боишься?
   - Да! Да!
   - С этого героина Робертино на кладбище угомонился?
   - Да! - вдруг дико завопила она, схватила шприц и нацелила его себе в
  вену.
   Я ударил ногой по ее руке, и шприц отлетел, ударился о стену и упал в
  мусорное ведро. Классный бросок. Мяч в корзине.
   - Сдурела? - воскликнул я.
   - Не могу... Не могу... Слышишь, я должна уколоться... Я не могу...
   - Сдохнешь же.
   - А, все равно сдохнем. Робертино подох. И я подохну. Рано или поздно.
   - Конечно, подохнешь, - согласился я. - Если так жить будешь.
   Естественно, вести воспитательную беседу с наркоманом, который хочет
  уколоться, - занятие неблагодарное и опасное.
   - А как еще жить? Как?! Мент драный! Сука!
   Ну что, получил за доброту. Трудно