- Кто?
   - Боря Утютин.
   В моей памяти что-то нехотя заворочалось. Где-то слышал я эту кликуху.
   - Утютин - кличка?
   - Все так думают. Это фамилия!
   - Адрес?
   - Я его по пейджеру нахожу, - Ворона не сводила глаз с моей руки, в
  которой только что был героин.
   - Номер.
   Она задумалась. Потом отбарабанила цифры. Ты глянь, еще не все мозги
  героином съедены.
   - Отлично, - кивнул я. - С твоей помощью мы его и возьмем.
   - Что? Нет! - завопила она.
   - На нет и героина нет, - я направился к выходу. Догнала она меня в
  коридоре. Упала на колени. Уцепилась за мои ноги, как регбист. И взвыла:
   - Ну пожалуйста! Я сдохну. Дай.
   - Сдашь Тютю?
   - Нет... Да!
   - Когда?
   - Завтра только смогу.
   - Вот спасибо, - я кинул на пол целлофановый шарик где-то с десятой
  частью грамма героина. - Ты хоть понимаешь, куда катишься?
   - Понимаю, понимаю, - зашептала она, сжимая пакетик. Ее больше ничего не
  интересовало. Она говорила механически.
   - Хорошо тебе провести вечер, - я хлопнул дверью. И почувствовал, что
  меня подташнивает. Меня будто стискивало тисками. Нет, так жить нельзя!
   Я вздохнул. Мир надо принимать таким, как он есть. Нечего устраивать
  страдания опера по безвинно порушенным жизням...
   Я поглядел на часы. Могу еще успеть на "винтовую хату". Надо было от
  Вороны в контору (так именуют в милиции свое место