я.
   - Холодно.
   - Ну да. Двадцать восемь градусов. - Я задрал его рукав. Арнольд оглядел
  руку задержанного и присвистнул:
   - Хорош...
   Тюте лет двадцать пять. Красивый парень. Статный. С роскошными черными
  волосами. Такие морды раньше были на фотографиях в парикмахерских в качестве
  рекламы модельных причесок. Белые брюки, кремовая рубашка, дорогие туфли -
  стиляга. Такой должен девушкам нравиться. Все в нем хорошо - и стать, и
  рост. Вот только одно плохо. На нем - чертова печать. Вся его рука в
  глубоких шрамах. По ней плугом прошелся шприц, оставив следы навсегда.
   Машина выехала со двора и устремилась к окрестной свалке. Там было пусто.
   - Остановись, - приказал я.
   Князь остановил машину.
   Я распахнул дверцу, поставил одну ногу на асфальт. Ветер свистел, и
  бродячие собаки рылись в отходах.
   - Все равно я ничего не делал, - прошептал Тютя, поеживаясь на сиденье.
   - Это ты суду объяснишь, - сказал я. - Все, дело сделано. Теперь -
  тюрьма. И надолго. Там не поколешься.
   - Я ничего не делал, - упрямо твердил Тютя. Арнольд, естественно, не
  выдержал такой вопиющей наглости и врезал поочередно ему по каждому уху, так
  что глаза Тюти чуть не вылезли из орбит. Барыга застонал, а потом
  расслюнявился.
   - Все доказано, ублюдок, - Арнольд взял барыгу за шею и сжал, потом
  отпустил.
   Тютя захрипел, лицо его