ли бы мы ментенка сегодня - был бы это наш будущий
  коллега, - покачал головой Асеев.
   - Да уж. Не думаю, чтобы это был образец служебного рвения и чистоты, -
  кивнул я.
   - А сколько их таких? Кто нам придет на смену, Терентий? Кто людей будет
  защищать? Такие вот твари?
   - Ну почему. Есть же и нормальные ребята, - сказал я. - Вон у нас в
  отделе молодежь. На них можно положиться.
   - Единицы, Терентий. Большинство просто не знает, зачем живет. Они
  другие.
   - Другие, - согласился я. - А мы знаем, зачем живем?
   - Я знаю, - уверенно произнес Асеев.
   - И зачем?
   - Чтобы не дать нам рухнуть в пропасть... Наш мир слишком хрупок.
   - Тебе виднее, - хмыкнул я.
   Уж действительно, кто, как не Асеев - специалист по хрупкости мира.
  Бывший офицер-ракетчик, десяток лет Просидевший на кнопке в ракетной шахте и
  знавший, что может прийти миг, когда движением руки он обрушит ядерную
  смерть на целый континент. Работенка - не приведи Господи. Еще если учесть,
  что время от времени там бывали тревоги, когда офицер не знал, что она
  учебная, и вынужден был на полном серьезе жать на кнопки, ощущая, что может
  быть сейчас ракеты противника уже взмыли из шахт и с ядерных лодок и
  устремились на русские города. Асеев рассказывал, что некоторые не
  выдерживали - у одних ехала крыша, другие отказывались выполнять приказ, и
  их вышибали