жалостно. Сам Асеев пережил не одну такую тревогу и вышел из
  них с честью и неповрежденной психикой. У большинства на этой службе
  появляется эмоциональная тупость. Асеев же стал философом. И он считает, что
  живет не просто так, что у него есть предназначение - хоть что-то сделать,
  чтобы удержать падение в пропасть. А как считаю я? Я не философ и служил не
  в ракетных войсках стратегического назначения, а в стройбате. Но... ОБНОН -
  это как противочумный отряд. Это не место для решивших удобно устроиться в
  жизни. Какого бы черта я делал на этой собачьей работе, если бы не считал
  так же, как Асеев?
   - Ну что, прозвонились они там? - спросил я, поднимаясь. - Пошли глянем.
   Ментенок все-таки дозвонился до барыги.
   - Кукиш говорит, весов у него нет, - произнес ментенок, сжимая трубку.
   - Героин вешать, - кивнул Асеев.
   - Да. Весы электронные нужны. У него сломались. - Ментенок был
  взъерошенный, нахохлившийся.
   - Вот, - Арнольд полез в сейф и извлек коробочку электронных весов, - мы
  их изъяли у азербайджанского барыги два месяца назад, к делу не приобщили,
  оставили в отделе как военную добычу. Вещь нужная. Скажи, что есть весы.
   - Сейчас.
   Ментенок вновь Набрал номер. Я нажал на кнопку магнитофонной записи.
   - Я нашел весы, - сказал ментенок в трубку.
   - Весы, чтоб вешать носы, - донесся хриплый голос. - Хи-хи... Весы, да...
  Леха,