а Конноармейской улице, - Кукиш прислонился спиной к стене и закатил
  глаза. - Дом девяносто. Квартира шестнадцать. Или семнадцать, - он начал
  уплывать.
   - Точнее, - гаркнул я фельдфебельским голосом.
   - Ну, семнадцать.
  
  ***
  
   - Помнишь, там взяли Аскерова, - Арнольд ткнул пальцем в направлении
  проплывающего слева универмага.
   - Это который в детской коляске героин возил? - спросил Асеев.
   - Он самый.
   - Тут же Тюленину брали, - сказал я, включая поворот и обгоняя "БМВ",
  тащащийся, как больной "Запорожец".
   - Мать-одиночка, - кивнул Арнольд.
   Да, действительно была такая стерва с крашеными белыми волосами -
  мать-одиночка. Давала своей дочурке трех лет от роду героин для клиентов,
  отдав дозу, дочурка забирала деньги. А вторая дочь двенадцати лет стояла на
  стреме. Было Тюлениной лет тридцать пять, сама не наркоманка, нашла
  наилучший способ зарабатывать деньги. Помню, изъяли у нее три пейджера, два
  мобильника...
   Да, еще одно место для экскурсий по местам сражений нашего ОБНОНа с
  наркоманией.
   - Ох, пожалеет Тютя, что на свет родился, - мечтательно улыбнулся
  Арнольд, хлопнув кулаком о ладонь.
   - Его еще найти надо, - сказал я.
   - Чувствую, найдем, - кинул Арнольд. - И еще интуиция подсказывает, что
  хреново ему придется, - он вновь ударил кулаком о ладонь. - Вот так мы его.
   Конноармейская улица