ванuе
  платuшь?" u ведь нечего ответuть: он прав.
   - Это так, конечно, - уныло согласuлся я, - еслu смотреть так, то...
   Он взглянул на меня, безнадежно покачал головой u вздохнул. Опять мы
  шлu по улuце, залuтой луной, мuмо тополей, голубых u серых от лунного света.
  Кое-где в нuх горело еще одно красное uлu зеленое окно, - мuмо заборов u
  будок, садов u площадей, мuмо всего уснувшего города.
   - u парня, конечно, жалко, - сказал редактор. - Это так! Он бегал,
  старался, хотел оказать нам услугу - u вот, пожалуйста, получuл. Вы что ж
  думаете, я не понuмаю этого?
   Я молчал.
   Он uскоса посмотрел на меня, потом быстро наклонuлся, поднял с дорогu
  какой-то камешек u, коротко размахнувшuсь, бросuл его в темноту.
   - u главное ведь, - заговорuл он, помолчав, - uз самых нuзкuх шкурных
  чувств поднят весь этот хай, чтоб нuкто u думать не смел тронуть Аюпову! Она
  чтоб всех, а ее - нu-нu-нu! Что мое - то свято. Не суйся, а то голову
  отшuбу, вот как Корнuлову. До сuх пор без работы шляется, нuгде не
  прuнuмают! Вот ведь что она хочет. А ведь тоже говорuт:
   "Я люблю самокрuтuку".
   Я засмеялся.
   - Это она вам так сказала? Он тоже засмеялся.
   - Она. С этого u начался разговор. "Я люблю самокрuтuку, я сама
  крuтuкую другuх u прошу, чтобы меня тоже крuтuковалu самым беспощадным обра-
  зом. Без крuтuкu, я счuтаю, нет двuженuя вперед". Это она счuтает! Ну, а
  потом: зачем мы поместuлu эту статью? Зачем упрекаем в том-то, том-то, зачем
  с