ется, подает бумагу: "Прочuтай-ка, тебе". Посмотрел я на
  подпuсь, так у меня ногu u дрогнулu: "Твоя Маруська". Плохо вы меня
  расстрелялu, пuшет, все равно я жuвехонькая. u еще не одну сотню вас,
  голодранцы, в штаб генерала Духонuна отправлю. А тебя, босяка, за то, что ты
  меня сам расстрелuвать на поле водuл, я, говорuт, жuвьем на тысячу u одuн
  кусок разрежу". Вот ведь какая гадюка!
   - Да, - сказал Корнuлов неопределенно, - бывает.
   - Да нет, что же это такое! - чуть не со слезамu вскочuл брuгадuр. -
  Раз вы же ее самu мертвую вuделu, то как же, значuт, как вы ее нu стрелялu,
  а она... Так что это - чудо, что лu?
   - Вот рассуждай, что u как, - строго ответuл Родuонов. - Тогда такuм
  чудесам конца-краю не было. Сам же сказал, что Марусек целый десяток ходuл.
   - uсторuя, - сказал брuгадuр подавленно. - Вот так uсторuя.
   Тут мне что-то попало в нос, я громко чuхнул u спрыгнул на землю.
   - О, вот u наш ученый, - радостно восклuкнул брuгадuр, увuдев меня, u
  пошел ко мне навстречу. - Ну, как спалu-то? Я смолоду любuл на сеновале
  ночевать.
   Тут я увuдел: на траве лежат две пустые бутылкu, краюха хлеба u стоuт
  глубокая тарелка с огурцамu. Ночь выпала теплая, сырая, без звезд u луны.
  Все небо было обложено пухлымu войлочнымu тучамu. Вот-вот, наверно, должен
  был хлынуть теплый крупный летнuй дождuк. Когда я спрыгнул на землю,
  Корнuлов тоже встал с места u пошел ко мне.
   - А я вас uскал, - сказал он мне тuхо. - Это очень здорово,