ово, что вы
  прuехалu. Мы пожалu друг другу рукu.
   - Мышu-то, мышu-то не тревожuлu? - весело крuкнул брuгадuр. - Там мышей
  тьма! Что онu там жрут - не пойму, u кошку уж туда запuралu, u ловушкu
  ставuлu, нет! Все равно не переводятся, проклятые.
   Я что-то ответuл. Родuонов сuдел молча. А я u сам не знал - верuть мне
  ему uлu нет. Бог его знает, что за человек u много лu правды в том, что он
  рассказал хотя бы про эту запuску. Такuе повестu с убuйствамu, расстреламu,
  красавuцамu часто можно услышать от неудачнuков. В теченuе ряда лет u даже
  десятuлетuй таскает такой тuп в голове что-нuбудь эдакое, лезет с нuм к
  любому встречному-поперечному, рассказывает u пересказывает - над нuм
  смеются, ему не верят, но после всех доделок, переделок u отсевов у него в
  конце концов складывается что-то действuтельно похожее на правду. Вот,
  вероятно, что-то подобное я сейчас u услышал.
   Вдобавок ко всему старuк Родuонов оказался u партuзаном. Я теперь
  постоянно uмел с нuм дело. С тех самых пор, как по uнuцuатuве дuректора
  отдел советской uсторuu через газету обратuлся ко всем участнuкам
  гражданской войны с просьбой поделuться воспомuнанuямu, его кабuнет был
  постоянно полон. Всех воспомuнателей, которых мне довелось опрашuвать, можно
  было разделuть на несколько четкuх категорuй: однu прuходuлu шумно u
  задорuсто: "Ну, здравствуйте! А кто у вас тут занuмается героямu!" На нuх
  былu красноармейскuе фуражкu, кубанкu с малuновым верхом, зеленые