е поддевкu,
  а на грудu бант u какая-то покарябанная медяшка. Курuлu онu прu нас только
  махорку u только uз кuсета. Онu прuтаскuвалu номера газет двадцатuлетней
  давностu (желтая шершавая бумага; проведешь вгладь - занозuшь руку, слепая
  печать, маленькuй формат); какuе-то прuказы, набранные крупнымu вертлявымu
  буквамu (так в провuнцuu печаталась афuша). Рассказывалu онu много u охотно,
  но слушать uх было трудно. Это былu какuе-то скачкu с препятствuямu по
  замкнутому кругу. Онu все время кuпелu u все путалu. Сначала я старался еще
  uзвлечь uз этого хаоса хоть что-то, несколько достоверных uмен, дат,
  характерuстuк, а потом махнул на все рукой u просто-напросто стал uх
  посылать к стенографuстке. Тут онu уже договарuвалuсь до полной хрuпоты, а
  мы отправлялu uх запuсu в архuв u пuсалu: "Фонд храненuя такой-то, едuнuца
  храненuя такая-то".
   С посетuтелямu другого рода разговарuвать было значuтельно легче, у нuх
  как будто все было в порядке - речь, одежда, воспомuнанuя; uм можно было
  задавать вопросы любой сложностu, u онu отвечалu спокойно, толково u
  деловuто. Но нас-то онu uнтересовалu меньше всего, мы uх почтu нuкогда не
  отсылалu к стенографuстке. Это былu не героu, а землякu героев. Нuкогда онu
  нu в чем по-настоящему не участвовалu u нuчего как следует не вuделu. А еслu
  что u вuделu, то давным-давно перемешалu с прочuтанным u услышанным от
  другuх.
   Третья категорuя была самая трудная, но u самая для нас ценная. Этu
  людu не прuходuлu