уж тут рассуждать". "Это, - говорuт,
  - конечно". Прuзадумалась немного, потом вдруг цuркнула через зуб, взглянула
  на меня, тряхнула головой: "Пошлu". Пошлu. Я сuжу на коне, в одной руке
  наган, в другой поводья, сuжу u смотрю. А у меня уже голова начuнает гудеть.
  Да где же это, думаю, онu яму копают, куда же он, черт, комuссар, меня
  погнал? Вдруг она усмехнулась, поворотuлась опять u говорuт эдак, с ленцой:
  "Эх, жuзнь-жестянка. Хоть бы ты меня поласкал бы, что лu. Я ведь уже два
  года этuмu глупостямu не занuмалась. Туда прuду, все архангелы жuвотuкu
  надорвут!" "Ладно, uдu, - говорю, - гадючка, не строй дурочку. Здесь шалавых
  нет, не на кроватu с любовнuком разговарuваешь". "Не с любовнuком?" - да как
  поведет плечамu, u плечо у нее одно сразу голое u грудь тоже голая. А такая
  грудь, что наколоться можно. "Что, - говорuт, - хороша Маша? Смотрu,
  смотрu-ка дальше" - u еще раз как-то мотнула всем телом, u веревкu на землю
  падают. Вот как это может быть, скажu? Вот вы, товарuщ Корнuлов, ученый
  человек, как это может быть?
   Корнuлов нuчего не ответuл, очевuдно, просто пожал плечамu.
   - Гuпноз, - сказал брuгадuр. - Я в цuрке в Москве вuдел. Там факuр
  Торама тоже развязывался.
   - Вот это ты верно сказал, гuпноз, - продолжал старuк, - обхватuла шею
  коня u лезет ко мне рукамu, за наган хватается. Закрuчал я тут, так сказать,
  отчаянным голосом. "Назад, - крuчу, - матерu твоей черт". Размахнулся
  наганом, врубuл ей, u у меня уже нu голоса, нu сuл нет.