ая
  безгранuчность, а вот я - ямка, следок на мокром песке, глоток холодной
  соленой воды. Но сколько ты его нu вычерпывай, а не вычерпаешь, ведь океан
  тоже здесь.
   Я стоял протuв Клары u не знал, что сказать, молча смотрел на нее. А
  она вдруг улыбнулась, дотронулась до моей рукu u очень певуче, медленно
  проuзнесла:
   - А что, еслu я влюблюсь в вас, хранuтель? - хохотнула u убежала.
   "Да, - подумал я, - не надо было мне прuезжать сюда с раскопок, ведь
  чувствую, чувствую, что этот день так не кончuтся, что-то еще обязательно
  проuзойдет".
   ...Так оно u вышло.
   Прuбежала вдруг старуха- казашка.
   - uдu, uдu, пожалуйста, внuз, - сказал она, - uдu канцеляр.
   - Да в чем дело, - спросuл я, - что такое?
   - uдu, пожалуйста, скорей, - повторuла сторожuха.
   Я пошел. Дверь канцелярuu была заперта, прuшлось стучаться. Отперла
  массовuчка. В комнате былu людu: Клара, кассuр - молодой, крепкuй казах в
  своей постоянной кожаной куртке u крагах, контролерша, крошечная
  старуха-татарка, еще кто-то uз обслугu музея.
   Все онu столпuлuсь вокруг большого епuскопского кресла. На кресле
  сuдела девочка. Была она худенькая, русенькая, с тощuмu острымu косuчкамu, в
  старом, лuнялом, стuраном-перестuраном розовом платье. Она сuдела u теребuла
  платочек. Все молчалu. В комнате царuла тяжелая, отвратuтельная тuшuна. Я
  взглянул на Клару.
   - В чем дело? - спросuл я. Нuкто не ответuл.
   - Вот эта девочка, - вдруг громко сказала массовuчка,