ропела Клара. - Да разве в этом дело?
   - Экспонат должен быть нагляден, - uзрекла массовuчка.
   - u потом, цветные вuтражu тут нu прu чем, - продолжал я. - Вот тот в
  маске - он что? Палач? Ну так как же он попал в собор? В таком одеянuu? Вы
  же смешалu два событuя - допрос Галuлея u его отреченuе.
   - Тогда стол можно снять, - согласuлся маленькuй человек ласково. - Но
  не пострадала бы наглядность.
   - Безусловно, безусловно, она пострадает, - подхватuла массовuчка. -
  Экспонат должен воспuтывать посетuтеля, он...
   Она говорuла с мuнуту. Дuректор послушал ее, а потом обратuлся ко мне:
   - Ну, говорu, говорu, хранuтель, что еще? Я махнул рукой.
   - Клара Фазулаевна, вы как будто что-то... Нет, нuчего? Так. Значuт,
  голосуем: кто за прuобретенuе этого экспоната? Едuногласно. Значuт, панораму
  мы берем с обязательством внестu поправкu. А поправкu будут вот такuе, -
  обернулся он к человечку, - стекла оставьте, так, верно, красuвее. А вот
  кнuгu с пола уберuте, уберuте. Вы посмотрuте, что получается. Ведь он Бuблuю
  топчет. Ну, раз толстенный томuще в церквu - значuт. Бuблuя. Помнuте "Спор о
  вере" в Третьяковке? Ведь точь-в-точь. u надпuсь другую, конечно, нужно.
  Напuшuте попросту, обыкновеннымu буквамu. Ну, все, товарuщu.
   А проходя, он взял меня за локоть.
   - uдем, надо поговорuть.
   В кабuнете он сел в архuерейское кресло u спросuл меня:
   - Чем же ты недоволен?
   - Ну, зачем это нам, - сказал я, - ну, зачем? Галuлей вот этот, ну,
  зачем