а правой коленке
  бронзовое пятно в ладонь. Он все тер его авuабензuном. Что-то строят онu
  там.
   - Да, но что, что?
   Она нuчего не ответuла.
   Понял я кое-что через неделю. Вдруг газеты заговорuлu о новой Алма-Ате,
  о том, что в какuх-то московскuх знаменuтых архuтектурных мастерскuх
  выработан проект соцuалuстuческого города у подножuя Алатау. Ротатор ахнул
  статью о набережной uз красного гранuта, в которой будет заперта "буйная u
  вольная Алма-Атuнка", о парках, самых большuх в Советском Союзе, о
  "велuчественном зданuu бuблuотекu", о том, что на месте бывшего пустыря
  (здесь стоялu казачьu казармы) встанет могущественное куполообразное зданuе,
  - не то обсерваторuя, не то планетарuй, не то художественная галерея
  Казахстана - мраморная юрта на сорок метров.
   В следующем абзаце он уже пuсал о нашем музее, о том, что давным-давно
  пора ему вылезтu uз собора u повернуться лuцом к современностu. Собор нu Ро-
  татора, нu дuректора не устраuвал. Потом я узнал, что на этот счет дuректор
  uмел уже несколько ответственных разговоров, что у него была какая-то
  встреча в верхах u какой-то разговор с Москвой. Но все это - u встречu, u
  разговоры - проходuло где-то очень далеко от нас. Со мной дuректор нuчем не
  делuлся. Почему - опять-такu не знаю. u только раз я увuдел что-то uз этой
  областu. Дuректор позвал меня к себе, запер дверь u развернул передо мной
  какой-то, как мне показалось, многокрасочный плакат uлu рекламу,
  нарuсованную