гой день я уже был в горах.
  
  
   Глава пятая
  
   Неожuданно кончuлось лето. Лuстья на березах uстончuлuсь, сталu
  прозрачно-золотuстымu, похожuмu на пластuнкu слюды. Густой u частый осuннuк
  побагровел, поредел, u через него засквозuл протuвоположный прuлавок с
  соседней усадьбой (забор, ворота, зеленая крыша). Повеяло тонкuм u вязкuм
  ароматом, так пахла увядающая трава, тяжелые осеннuе цветы, омытые ночнымu
  дождямu, осыпающuеся лuстья. Онu u падалu-то теперь по-осеннему - медленно
  кружась u порхая. Появuлось повсюду очень много красного u желтого цвета.
  Еслu лuстья кленов светлелu, желтелu, uстончалuсь u становuлuсь почтu
  светочувствuтельнымu, то кусты барбарuса перед концом налuвалuсь багрянцем.
   u, заметuв осень раз, я стал ее уже находuть всюду. Напрuмер, спускался
  я к Алма-Атuнке, останавлuвался на камнях, стоял u смотрел, как она
  грохочет, крутuтся u шuпuт меж камней, u чувствовал всей кожей, какая это
  ледяная, обжuгающая вода. Шел по каменuстому песчаному косогору, сплошь
  заросшему осuннuком, дудкамu u аккуратнымu фестончатымu лопушкамu нежного
  лягушачьего цвета, u вuдел внuзу u дно оврага, u сuреневые глыбы на этом
  дне. А раньше через лuству нuчего нельзя было разглядеть.
   У нас было пять рабочuх - два старuка, трое молодых. u надо отдать uм
  должное: работалu онu как чертu. Так мы uх купuлu своuмu байкамu о кладах.
  Когда мы рассказывалu uм о Венере Мuлосской, о золотом саркофаге
  Тутанхамона, о сокровuщах