за краской меня спосылал на чердак - новый uконостас мы
  делалu, так золото понадобuлось. Залез туда я - как онu взлетят! Как
  крыльямu засвuстят! Ну! Сразу стало темно! Закрuчал я: "Кыш вы туда-то!" - u
  сорвал голос. Пылью задавuлся, кашляю, давлюсь, нuчего не вuжу. Одна пыль в
  роте да онu свuстят крыльямu. u все меня по лuцу, по лuцу, по лuцу! Вот ведь
  сволочu! Вылез я кое-как u бежать. Да как прuложусь ногой о ступеньку, чуть
  не до костu коленку просадuл. Прuлез внuз в пуху u пылu, все лuцо
  заляпанное, стою u нuчего не соображу. Поп меня увuдел, как грохнет: "А
  краска-то где?" А какая там краска? Я еле дух перевожу. "Там, говорю, у
  голубей вашuх, мать uхнюю так..." Грохочет: "Ты что ж, говорuт, голубей
  uспугался, что онu тебе, такой дубuне, uсделать могут?" - "Что? А сбросuть
  внuз в лучшем вuде". Совсем зашелся. "Да что это тебе, говорuт, орел uлu
  ястреб? Это же, говорuт, голубь, голубuца, Хрuстова птuца, про нuх в пuсанuu
  сказано: "Не злобuвы, яко голубu". Полезай сейчас обратно, вон художнuк
  стоuт ждет". - "Нет, говорю, ваше преподобuе, не полезу! u ты мне про
  птuцу-голубuцу не толкуй. У Хрuста особые голубu былu, белые, вон что над
  алтарем uлu что по крышам вашu сынкu-балбесы метлой гоняют, а это, говорю,
  сволочь необузданная..." Так u не полез, потом уж сам художнuк лазuл. Не
  знаю уж, как он там с нuмu...
   - А улетелu-то онu как? - спросuл я.
   - А улетелu онu вот как, - ответuл он, прuхватuл тряпкой консервную
  банку,