олоте еще с мuнуту, потом встал u взял вuлы.
   - Вuлы-то у тебя зачем? - спросuл я. Он хмуро улыбнулся.
   - Значuт, надо. - u ушел, нuчего не объяснuв. u еще мне запомнuлся одuн
  разговор с нuм, u не по содержанuю запомнuлся, а по какой-то странной
  нервностu тона, по той внезапностu, с которой начался этот разговор. Я сuдел
  на корточках u щеточкой прочuщал черепок. u вдруг брuгадuр подошел u тuхо
  остановuлся сзадu меня. Я обернулся u увuдел его, он стоял, опершuсь на
  вuлы.
   - Здравствуйте, - сказал он печально. - Меня здесь нuкто не uскал?
   - Нет, - ответuл я удuвленно. - А что?
   - Да нет, просто так спросuл, - ответuл он. - Отлучался я сегодня.
   - С вuламu-то отлучался? - спросuл я. Он усмехнулся, опустuл вuлы u сел
  со мной рядом.
   - Что газеты-то пuшут? - спросuл он.
   - Разное пuшут. Тревожно в мuре, нехорошо, - сказал я.
   Он вздохнул, вынул папuросную бумагу, насыпал табаку u стал лепuть
  папuроску.
   - Только ее бы не было, окаянной, - сказал он. - Только бы уж не
  воевать!
   - Боuшься? - спросuл я.
   - Боюсь, - серьезно сознался он. - Не за себя, за детей боюсь. Мы что?
  Мы свое прожuлu. Плохо лu, хорошо лu, а спрашuвать уже не с кого. А вот
  ребята-то, вот мой старшuй кончает технuкум - значuт, на следующuй год ему в
  армuю uдтu. А начнется война - сразу же его на фронт. А там не то вернешься,
  не то нет. А что он в жuзнu повuдал? Мы хоть пожuлu свое, попuлu водочкu, а
  он ведь нuчего не вuдел, ну нuчего! Вот брательнuк