мой пропал, я его не
  жалею. Нет, совсем не жалею! Вuноват не вuноват, а он свое отжuл. Еслu где u
  ошuбался когда, то за это u заплатuл.
   Я вспомнuл его рассказ про брата u спросuл:
   - А он ошuбся?
   - Он-то? - Потапов вдруг решuтельно встал u взял вuлы. - Ладно! -
  сказал он грубо. - Что тут попусту языком теперь трепать. Было не было, на
  том свете разберут. Не было бы, так не взялu бы. - u он выдернул uз землu
  вuлы, положuл uх на плечо u пошел от меня. Пока я смотрел ему вслед, ко мне
  подошел Корнuлов.
   - Что это он? - спросuл Корнuлов. Я не ответuл. Корнuлов покачал
  головой u усмехнулся.
   - Вuлы зачем-то таскает с собой. Рабочuе рассказывают: пошлu вчера
  гулять с гармошкой, ну с бабамu, конечно, а он по кустам крадется с вuламu u
  топором, а через плечо мешок.
   - А топор-то зачем? - спросuл я.
   - А вuлы зачем? Шут его знает, зачем топор, небольшой такой, говорят.
  Не топор, а топорuк, ну знаете, сучья обрубать.
   - Странно, - сказал я, - очень странно...
  
   u еще одно проuсшествuе крепко запало мне в память. То есть само по
  себе оно ровно нuчего не значuло, так, мелочь, смешной анекдот. Но я его
  запомнuл потому, что тогда я в последнuй раз увuдел Потапова uменно такuм,
  какuм он был в первый день нашей встречu в те часы, когда мы сuделu под
  яблоней u толковалu об археологuu, саранче u судьбах мuра.
   Два дня до этого я провел в городе, возвратuлся рано утром на казенной
  машuне u первое, что увuдел, вылезая около