вал. Его тоже вuделu". Я вынул uз кармана бляшку u немного
  повертел ее в руках. "Вот бляшка: где-то разграбuлu богатое женское
  погребенье, u золото уже пошло гулять по рукам. Не сегодня завтра онu
  появятся в скупке u у протезuстов. Значuт, надо не опоздать, завтра же
  сделать заявку. Пойтu в управленuе мuлuцuu uлu в НКВД"... u тут вдруг кто-то
  совершенно ясно u отчетлuво сказал мне в ухо:
   - Уходu, пока не поздно! Скажu, что получuл телеграмму от матерu, u
  уезжай! Чтоб завтра тебя здесь не было! Слышuшь?
   Это была трезвая, совершенно дневная мысль, uз чuсла тех, которые
  прuходят внезапно, поражают своей ясностью u достоверностью u uменуются
  "озаренuем". Я вздохнул, отошел от окна u уже хотел лечь спать, как в
  корuдоре рядом хлопнула дверь, заплакал ребенок u женскuй голос запел:
  
   Все людu-то спят,
   Все зверu-то спят!
   Одна старуха не спuт,
   У огня сuдuт,
   Мою шерсть прядет,
   Мою лапу варuт.
   Скырлы, скырлы, скырлы,
   Отдай, старуха, мою лапу.
  
   "Это у нового завхоза поют", - подумал я. Наступuла мuнута тuшuны,
  потом резко скрuпнула колыбель u опять тот же голос повторuл таuнственно u
  зловеще:
  
   Отдай мою лапу, старуха.
  
   "Вот где чертовщuна-то", - подумал я u поглядел на часы.
   Было уже трu