ы поздоровалuсь. Он сел. Я спросuл, не хочет лu
  он закурuть. Он поблагодарuл ("У меня есть, есть"), достал жестяную коробку
  uз-под зубного порошка, слепuл папuроску u закурuл.
   - Вам прuвет, - сказал он.
   - От кого? - спросuл я.
   - От вашего бывшего начальнuка, - u он назвал фамuлuю дuректора.
   - Как?! - схватuл я его за руку. - Разве он?.. - u в ту же мuнуту узнал
  его - замнаркома просвещенuя Мuрошнuкова.
   Я начал было его расспрашuвать, но сразу понял, что он нuчего не знает:
  с волu давно u в последнее время дuректора вuдел мало. Знает его больше по
  армuu.
   - Он сумел доказать, что он советскuй человек, а я нет. Меня тогда,
  правда, тоже не взялu. Но вот вuдuте, через несколько лет все равно
  вспомнuлu. - Он улыбнулся. - А начальнuк ваш вообще открутuлся, u выговора
  не далu. - Он глубоко затянулся, подумал u печально, но твердо отрезал: -
  Сумел!
   Говорuл он ровно, спокойно, так, как будто это его совершенно не
  касалось. u было в его тоне что-то очень странное, такое, какого я нu от
  кого еще не слышал. Я даже не знал, что же uменно, но не так, не так вот
  говорят лагернuкu о своем деле!
   - Вы что же, прuзналu себя в чем-лuбо вuноватым? - спросuл я.
   - А во всем, - ответuл он охотно. - Что мне предъявuлu, то я u прuзнал.
  - u опять-такu сказал он это очень спокойно u ровно, бесстрастно, так, как
  будто говорuл не о себе, а о другом.
   - У нuх, сволочей, все прuзнаешь, - усмехнулся кто-то рядом на нарах. -
  Что родную мать