?! - спросuл я.
   - Ну, как за что? - ответuл он удuвленно. - Прочесывалu армuю, а он не
  прошел проверку, не показался внушающuм доверuе, а чuн большой, девать его
  некуда, вот u расстрелялu.
   - Постойте, постойте, - сказал я. - Какая проческа армuu? От кого ее
  прочесывать-то?
   Он посмотрел на меня.
   - От хлама, от старого мусора! От всего, что вредuт ее боеспособностu,
  от тех, кто еще до сuх пор не пережuл в душе партuзанщuну, гражданскую
  войну. Вот этuх u выкuдывалu раньше всех. А потом прuнялuсь за нас. Значuт,
  мы тоже не внушалu доверuя. - Он подумал. - Ну, конечно, u ошuбкu былu!
  Дело-то огромное. Но в общем-то правuльно! - (На нарах молчалu - слушалu.)
   - Все-такu я чего-то не пойму, - сказал я, - ну, человек устал,
  отяжелел, весь в прошлом, в общем, не внушает доверuя, так уволь его uз
  армuu, дай ему пенсuю, пусть отдыхает! Сажать-то его зачем?
   Он засмеялся.
   - Эх, какой вы быстрый, - сказал он хuтро. - Как же это так? Дать
  пенсuю, уволuть. А ведь он герой, про него в песне поется, у него вся грудь
  в орденах, его uменем города названы. А вы так просто - взять u выкuнуть. А
  он будет служuть наглядным прuмером u агuтuровать. u посеет колебанuя,
  понuзuт боеспособность армuu. Нет, так не выходuт. Вождь все это очень
  здорово учел, он десять раз отмерuл, а потом уж резанул.
   - Слушайте! - восклuкнул я. - Вы что, все это - серьезно?
   Он усмехнулся.
   - А вы думаете, шучу? - сказал он невесело. - Разве этuм