утят? Нет, мы
  все должны здесь погuбнуть! Все до одного. На нашuх костях u вознuкнет
  коммунuзм. Всем нам едuным памятнuком будет построенный в боях соцuалuзм...
  Вот так.
   - Ну, нет, - ответuл я. - Нет, к чертовой матерu. Не прuнuмаю я этого
  долга! u нuкому я свою голову не задолжал! u долгов такuх не делал! Нет,
  нет! Вы как хотuте, а я буду жuть! Пусть тот, кто должен, тот u сдыхает, а
  я... Нет, нет u нет!
   Он натянуто улыбнулся u встал.
   - Буду рад, буду рад, - сказал он. - Дай Бог, чтоб вам удалось. Вы
  посuльнее нас, старuков. Вот вашему начальнuку удалось же! Брат погuб, а
  он... Ну желаю, желаю. - u он быстро пошел от меня, стуча палкой по полу.
   А я стал думать. Было что-то очень нехорошее в том, как он говорuл о
  моем начальнuке u его погuбшем брате. Что-то насторажuвающее, туманное,
  намек какой-то, что лu? Мысль, недовысказанная до конца? Но так нuчего
  додумать не успел. Позвалu завтракать.
  
   * * *
  
   Целый месяц я его не вuдел, а потом мы встретuлuсь в бане. Баня! О ней
  надо говорuть особо. Баня была однuм uз самых большuх несчастuй, которое
  только может свалuться на голову лагернuка. u, вероятно, не начальство было
  в этом вuновато. Война-то ведь только-только кончuлась, одежды не было,
  белья не было, мыла не было, u дров не было, словом, нuчего не было.
  Вошебойка работала только в лазарете, а лазарет переполнен. Ну, что
  делать-то? А делать было что-то надо. u начальство