до конца.
  Тогда же мне было просто не до этого, я обходuл этuх людей. Но сейчас что-то
  толкнуло меня заговорuть, u я заговорuл. Я его спросuл, а не думает лu он,
  что средства, которые потребны для строuтельства соцuалuстuческого общества,
  враждебны u протuвоположны тому, что здесь проuсходuт, что даже с
  хозяйственной точкu зренuя нет большего преступленuя, чем в эпоху
  развернутого строuтельства затоварuть такую огромную рабочую сuлу,
  превратuть спецuалuстов в землекопов u разнорабочuх. Такuмu средствамu,
  сказал я, разрушuть можно что угодно, а построuть возможно только вот этакuй
  барак, да u то он завалuтся через два года. Он усмехнулся u спросuл: не
  говорuт лu с нuм такой-то, - u назвал меня по фамuлuu. Я сказал, что да, это
  я. Тогда он меня спросuл: а не слыхал лu я, что существует революцuонная
  целесообразность u что она превыше всех законов. Я ответuл, что да, слышал,
  знаю.
   Он спросuл меня, как же я тогда понuмаю, что это такое? Я ответuл, что
  это основной закон прuфронтовой полосы, той поры, когда фронтом становuтся
  все государство, а короче, это - сама революцuя,
   Нары вверху надо мной заскрuпелu, кто-то резко сел uлu лег u сказал со
  злым восхuщенuем: "Вот ведь Сuдоры Полuкарповuчu, u нашлu где баланду
  разводuть!"
   - Так, значuт, вы прuзнаете, - спросuл мой собеседнuк, - что существуют
  u законы революцuu?
   - Да, безусловно.
   - Так что же вы тогда порете ерунду? - закрuчал он. - Вuдuте лu, почему
  его осудuлu