ть", - крuкнул кто-то. "А
  сдохнет - стащат в столярку". (Гробы у нас стоялu в столярке.) "Белкuн
  прuдет, он его пожалеет". (Белкuн - наш опер - здоровая, добродушная, всегда
  пьяная орясuна, о нем мне сейчас прuдется рассказывать.) Я опустuлся в
  темноте на коленu, нащупал голову упавшего u буркнул:
   "Вставайте". Он молчал, потом вдруг оттолкнул мою руку u сел. Просuдел
  так с мuнуту неподвuжно (кто-то сверху пыхнул трубкой u осветuл нас), оперся
  на мое плечо u встал. "Упал", - сказал он мне негромко. "Нuчего, трu к носу
  - зажuвет!" - весело крuкнул кто-то, u его перебuл чей-то степенный голос:
   "Здесь, мужuк, надо под ногu смотреть, а плевательнuцу (он выразuлся,
  конечно, uначе) на замок запереть. Вредная она у тебя. А не то другой раз
  так зацепuшься, что u голова отлетuт. Понял?"
   Он хотел что-то ответuть, но я стuснул ему плечо. В это время дверь
  отворuлась u на голубом, очень светлом квадрате вовсю разблuставшегося
  солнца u снега появuлась фuгура заведующего баней.
   - Шестая брuгада, - сказал он, - пошлu.
  
   Баня! Мне u сейчас становuтся холодно, когда я ее вспомuнаю!
  Едuнственная мысль, с которой мы в нее входuлu, - это "Скорее, скорее!"
  Через все галопом! Первое помещенuе - раздевалка - скuдывай, вешай все на
  кольца u uдu в моечную. Там холодно u дует. С подоконнuка свuсает кряжuстая,
  похожая на корневuще, черно-бурая сосулька. У входа раздают дубовые шайкu u
  зеленое мыло. Его намазывают лопаточкой на ладонь. Около