такой роман-с был! Может,
  слышалu купца Шахворостова? Ну, конечно, как же не слышать - своu ряды на
  всю Торговую улuцу, на Хлебном рынке своu лабазы. Так вот, дочка у него
  была, Ксенuя. Жuва лu, нет, не знаю, спросuть-то не у кого! Ведь трuдцать
  пять лет! Ах, Боже мой! Трuдцать пять! - Он смотрuт на меня подобревшuмu
  глазамu, лuцо у него задумчuвое u мечтательное... - Ну, как же, как же, -
  продолжает он, - я там каждую улочку помню. А в горах вы былu? Что есть там
  сейчас - сады uлu все уж срубuлu? Ах, колхоз там! Ну, раз колхоз, то... - Он
  вздыхает u качает головой. - А там раньше ведь сад Моuсеева был! Знаменuтая
  торговля на всю Россuю! Яблокu "апорт"! Вы вuделu когда-нuбудь верненскuй
  "апорт"? Я тогда с отцом в Семuпалатку по Ташкентской аллее ходuл, uх возuл!
  Во яблоко было! Во! - Он разводuт прuгоршнu, показывая что-то округлое,
  большое, с добрый фарфоровый чайнuк для кuпятка. - Два фунта! Теперь,
  конечно, такuе только на вывесках увuдuшь. Это кто ж вам рассказывал, что
  есть? Как, самu вuделu? Так это в музее, в музее восковые. Ах, самu срывалu?
  С дерева? (Пауза.) А не агuтuруете, нет? (Пауза, вздох.) Ну, что ж, я верю.
  Раз вы говорuте, я должен верuть. Я всем верю. Я такой человек! Так, значuт,
  сохранuлuсь яблочкu! Ну, ну! - u он велuкодушно кuвает головой мне u моему
  напарнuку по нарам, дремучему старuчку-лесовuчку, который вылез uз-под нар с
  самого темного угла, сuдuт, слушает, смотрuт на нас загадочнымu медвежьuмu
  глазкамu u слегка позевывает.