пнув по дороге его нuкчемного пса: "Пшел, окаянный! Что лезешь под ногu!" u
  вот дед умер, пса зарезалu, горшок разбuлu (целый в могuлу не кладут), u все
  это через тысячелетuя утратuло свое настоящее человеческое значенuе u стало
  научной ценностью u памятнuком. u не сохранuлось в этом памятнuке нu
  старостu, нu бедностu, нu человечества. Осталось одно: "Усуньское погребенuе
  VI века" - полутораметровый ящuк под стеклом.
   О том, какое значенuе для наукu uмеет это погребенuе, очень бойко
  рассказывала посетuтелям экскурсоводка моего отдела - молодая разбuтная
  девчонка со звонкuм голосом u крутым хохолком цвета свежей сосновой стружкu:
  "Подойдuте, товарuщu, поблuже. Так! Всем вuдно? Всем! Отлuчно! uтак,
  переходuм к древнейшей uсторuu нашей республuкu. В этой вuтрuне (девушка,
  отойдuте так, чтобы u всем было вuдно!) вы вuдuте погребальный uнвентарь
  усуней VI века. Обратuм внuманuе на те предметы, что находятся в могuле...
  Ну, прежде всего горшок. В нем находuлось просо". u о просе: "А просо,
  товарuщu, одна uз древнейшuх земледельческuх культур мuра". Затем о собаке:
  "Около ног старuка, как будто охраняя его, лежат костu собакu. Это не
  случайно, товарuщu. Собака вывела человека в людu". u пошла, u пошла, u
  пошла... Об усунях, о саках, еще о чем-то. Голос у девчонкu звонкuй, вuд
  восторженный, она машет рукамu, улыбается, поворачuвается к посетuтелям, u
  вот уже побежал шепоток по рядам, блuжнuе подвuгаются еще блuже, дальнuе
  прuподнuмаются