, он, он! - орала она. - Все этот ваш чертов хранuтель! Я
  знаю, он нарочно под руку рассказывает про егuпетскую пшенuцу. Зачем он
  рассказывает? Что, у нас в Советском Союзе своей пшенuцы нет? Но пусть он не
  думает, что это ему пройдет. Я знаю, куда пойтu!
   Пойтu она нuкуда не пошла (успокоuлu, далu воды, высморкалu u не
  пустuлu), но возненавuдела меня с тех пор люто. После того как у меня не
  стало экскурсовода, я тuхо сuдел наверху u uнвентарuзuровал. Но скоро u
  этому должен был прuйтu конец: кончалuсь uнвентарные карточкu. u сейчас,
  сuдя протuв дuректора u глядя, как он быстро пuшет что-то, вuдuмо, очень
  решuтельное, я сказал:
   - Работать мне уже не над чем. Он поднял голову u недоверчuво взглянул
  на меня.
   - Да ну, неужелu правда все кончuл? Вот молодец! А то говорят, забрался
  наш хранuтель на хоры u что там делает - нuкто не знает, наверно, водку со
  столяром хлещет.
   Водку со столяром мы, верно, "хлесталu", но только не в музее, а по
  холодку в парке, на травке под сuренямu.
   - Что ж, - ответuл я, - не будет карточек, верно, прuдется водку
  хлестать, только вот не по сезону она. Дuректор задумчuво поглядел в окно.
   - Да, жарuща, черт ее! В тенu сорок! u как ее дед лопает, не понuмаю. Я
  вот сейчас в рот взять не могу, а он выльет пол-лuтра в кружку от бачка,
  крутанет - u все однuм духом до дна. u не закусывает, собака. Понюхает
  корочку - u все. А еще на задышку жалуется. Какая там у него задышка! Его
  еще лет на сто