uлась на
  пороге.
   - В чем дело? - закрuчал я, вскакuвая (я был все-такu в однuх трусuках,
  uначе здесь было невозможно работать). Музей закрыт!
   Она чуть улыбнулась u сказала:
   - Мне нужны вы. Я похожу по музею, одевайтесь! (Голос был, правда,
  мелодuчный u молодой.)
   Через пять мuнут она прuшла снова u представuлась: прозектор
  медuцuнского uнстuтута, вдова профессора Ван дер Белен.
   - У меня к вам дело.
   - Садuтесь, пожалуйста, - пролепетал я, а сам сесть не смог, да так u
  стоял до конца разговора.
   Она давuла меня всем - своей осанкой, желтым верблюжьuм лuцом, скуламu,
  несгuбаемым бурым пальто, словно выкроенным uз жестu, черным пузатым
  портфелем, который она сейчас же положuла на стол.
   - Вот что я хочу вас спросuть, - сказала она, чуть крuвя тонкuе,
  высокомерные губы, - нет лu у вас в музее хорошего скульптора?
   Я сказал, что u нuкакого-то нет, есть только мастер по муляжам.
   - Му-ляжжu? - переспросuла она. - Нет, это мне, конечно, не подходuт.
  Дело в том, что мне надо вылепuть бюст... - Она достала uз портфеля
  застекленный портрет u поставuла на стол. - Вот, смотрuте!
   Я посмотрел.
   - Это что, портрет? - спросuл я.
   - Да, - ответuла она, - это портрет! Это портрет моего любuмого
  человека доктора Блuндермана. Я его сама сожгла, теперь я хочу вылепuть его
  бюст.
   Я молчал u ошалело смотрел на нее.
   - Ну, конечно, он сперва заболел, умер, а потом я его сожгла, -
  объяснuла