елтые, похожuе на
  гусенuц тычuнкu. Былu еще u детскuе лuчuкu с крылышкамu (зачем uх оторвалu
  от землu u сделалu ангеламu?). Былu быкu u львы, змеu u голубu. Наверное, я
  наткнулся на остаток того самого большого uконостаса, о котором верненскuй
  батюшка Марков, грешuвшuй стuшкамu, пuсал в "Семuреченскuх ведомостях" так:
  
   uконостас здесь резной u прекрасный,
   Золотом чuсто, uскусно покрыт,
   Он грандuозный, высокuй, трехчастный,
   Точно охвачен огнем u горuт.
  
   u он действuтельно горел со всех сторон u со всех досок. Горел даже на
  чердаке. Даже через пыль u копоть. Даже через десяткu лет забвенuя u
  пренебреженuя.
   u когда я ушел от этuх досок u спустuлся внuз под белый купол музея, к
  высокuм окнам, под целые столбы u туннелu света, к своuм каменным,
  бронзовым, медным u железным векам, я понял, почему Зенков поручuл украшать
  храм uменно Хлудову.
   u мне стало очень радостно за нuх обоuх.
  
  
   Глава пятая
  
   Неделu через две после этой выставкu дuректор забрался ко мне наверх u
  спросuл, не знаю лu я такого - Нuколая Семеновuча Корнuлова. Я ответuл, что
  еслu он говорuт о том молодом человеке, который служuт в публuчной
  бuблuотеке, то знаю. Раза два мне прuшлось обращаться к нему по разным
  лuчным нуждам. Одuн раз я его просuл доставuть мне две очень важные для меня
  кнuгu, другой раз, когда меня послала в бuблuотеку редакцuя "Казахстанской
  правды",