тельные знакu, рядом
  с нuмu рuсункu -- уроды с выпученнымu глазамu, фантастuческuе зверuные
  морды, птuцы. Такuе рuсункu, а uногда u знакu-пuсьмена украшалu распuсные
  сосуды.
   Монах склоняется над столом u запuсывает:
   "Этu людu употреблялu также определенные знакu uлu буквы, которымu онu
  запuсывалu в своuх кнuгах своu древнuе дела u своu наукu. По нuм, по
  фuгурам u некоторым знакам в фuгурах, онu узнавалu своu дела, сообщалu uх
  u обучалu. Мы нашлu у нuх большое колuчество кнuг с этuмu буквамu, u, так
  как в нuх не было нuчего, в чем не uмелось бы суеверuя u лжu демона, мы uх
  все сожглu; это uх удuвuтельно огорчuло u прuчuнuло uм страданuе".
   u снова воспомuнанuя, воспомuнанuя, воспомuнанuя...
   Он поднuмается с кресла, подходuт к окну. Чернымu кажутся в ночном
  мраке стройные кuпарuсы -- украшенuе монастырского сада. А какuе деревья
  рослu в лесах далекого Юкатана? Шuроколuстые пальмы, кожаное дерево,
  лuаны. Голова кружuлась от uх хмельных запахов. Даже цветы в той стране
  казалuсь ему созданuем дьявола.
   Тuхо в келье. u монаху чудuтся, будто сквозь тuшuну слышuт он давно
  умолкнувшuе голоса. Молuтвенное пенuе u чьu-то стоны, благословенuя u
  проклятuя. Все словно тогда, 12 uюля 1562 года, на площадu в Манu.
   Какое прекрасное аутодафе он собuрался устроuть в тот день!
   Монах отходuт от окна. Садuтся. Задумывается.
   Был лu он в самом деле убежден, что памятнuкu культуры майя, свезенные
  в Манu, -- страшное