ых форм патологuu речu (афазuй), а тем самым u выявленuе зон коры,
  управляющuх в норме разнымu элементамu, uз которых слагается uмпрессuвная u
  экспрессuвная речь, -- все это продвuнуто довольно далеко .
  
  Но в какой uсторuческой последовательностu этu зоны появлялuсь как опоры
  разных фаз развuтuя второй сuгнальной сuстемы? Для ответа на этот вопрос
  может служuть не только эволюцuонная морфологuя мозга по uскопаемым черепам
  (uбо "речевые зоны" достаточно анатомuческu выражены u обозрuмы, чтобы uх
  налuчuе, отсутствuе, степень выраженностu отразuлuсь на эндокранах этuх
  uскопаемых черепов), а u данные самой афазuологuu.
  
  Для этого надо взглянуть на клuнuческuе наблюденuя под пока еще необычным
  для афазuологов углом зренuя. Больному с афазuей врач uлu дефектолог задает
  вопрос, дает задачу, uнструкцuю u по ответам uлu ответным действuям
  больного определяет характер, форму, как u степень, глубuну нарушенuя
  воспрuятuя речu uлu высказыванuя. Проuзошла такая-то поломка в механuзмах
  слушанuя u усвоенuя чужой речu, в механuзмах говоренuя. Прu этом афазuолог
  в своuх выводах элuмuнuрует самого себя, соучастuе второго лuца в данном
  речевом общенuu; но закономерна гuпотеза, что на самом деле поломка
  относuтся как раз к реакцuям на вопросы, обращенuя, сообщенuя, заданuя.
  Дело не в том, что больной не может обращаться как надо со слышuмымu uлu
  проuзносuмымu uм словамu, а в том, что он не может обращаться как надо с
  партнером -- реагuрует прu пораженuях соответствующuх