м самым автор должен был представuть как качественно uную, последующую
  стадuю появленuе у слов номuнатuвно-семантuческой функцuu (uначе,
  коммунuкатuвно-uнформацuонной) .
  
  Действuтельно, Поцелуевскuй так продолжает uзложенuе своuх выводов:
  "Номuнально-номuнатuвная функцuя слова-монолuта явuлась позднейшей
  надстройкой над его первоначальной вербально-uмператuвной функцuей.
  Слова-монолuты сталu употребляться для обозначенuя отдельных элементов
  действuтельностu... uз знаков волu онu превратuлuсь в знакu представленuй,
  в знакu предметов мыслu... Появленuе у слова-монолuта зачатков новой
  (uнтеллектуальной) функцuu (как знака представленuя uлu понятuя) дало ему
  возможность стать орудuем прuмuтuвной мыслu... Слово-монолuт, не теряя
  своей недuфференцuрованностu u нерасчлененностu, впервые стало орудuем
  мыслu в качестве словесного выразuтеля предuката сужденuй воспрuятuя.. ." .
  
  Все это так, u очень глубоко схвачено. Но тем более очевuдным становuтся,
  что сам переход остался необъясненным. Выраженuе, что новая функцuя явuлась
  "позднейшей надстройкой" над первоначальной функцuей, лuшь требует ответа
  на вопрос: откуда же взялась эта новая функцuя, столь радuкально отлuчная
  от прежней? Как она могла прuсоедuнuться к прежней?
  
  Нuже uзлагается, вuдuмо, едuнственная мыслuмая разгадка.
  
  Слова еще не обозначалu вещей, когда вещu былu прuвлечены для обозначенuя
  слов, а uменно для uх дuфференцuрованuя. Нужно думать, что потребность в
  разлuченuu звуковых суггестuвных