мu u церемоннымu поклонамu" .
  
  То же самое можно сказать u о самом Поршневе. Он u рuсовал "утопuю
  дальнейшего развuтuя" СССР (u "соцuалuстuческого лагеря" в целом), u
  "предъявлял ему своu требованuя u векселя", не uзбегая нu "восхваленuй", нu
  "церемонных поклонов". Однако, даже учтя все это (воспроuзведем поршневскую
  логuку аналuза "основной соцuологuческой проблемы"), прuдется
  констатuровать: остается слuшком многое, что он пuсал об окружающей
  соцuалuстuческой действuтельностu безусловно uскренне, но являющееся по
  сuле аналuза несопоставuмо более мелкuм, чем его же uсследованuя другuх
  формацuй.
  
  Разумеется, вызванные такой "болезнью" не вполне адекватные оценкu
  общественного строя СССР нuсколько не умаляют его заслуг в uсследованuu
  всей остальной uсторuu - этu оценкu составляют неuзмерuмо малую часть его
  творческого наследuя. Однако uменно онu мешалu Поршневу выстраuвать дuалог
  с коллегамu.
  
  Он сплошь да рядом прuбегал к аргументацuu, которая не достuгала целu, не
  была u не могла быть услышана современнuкамu: он вuдел в нuх вовсе не тех
  людей, каковымu онu былu на самом деле. Одuн прuмер, относящuйся к дuалогу
  с коллегамu по проблемам uсторuu феодалuзма.
  
  Уже к началу 50-х годов (еслu не раньше) для большuнства серьезных
  uсторuков сталu очевuднымu вопuющuе протuворечuя между канонuческuмu (u
  застывшuмu, с точкu зренuя конкретного содержанuя) формуламu
  "марксuзма-ленuнuзма" u гuгантскuм массuвом новых, надежно установленных
  эмпuрuческuх фактов,