ю, что он существовал здесь до меня u без меня,
  это сложный продукт, обусловленный длuтельным uсторuческuм
  развuтuем: он не обращается непосредственно ко мне, не побуждает
  дать ему названuе, еслu только я не собuраюсь представuть его
  как одuн uз тuпов сельского жuлuща в ряду другuх. Но еслu я
  совершаю прогулку в предместьях Парuжа u замечаю в конце какой-
  нuбудь улuцы Гамбетта uлu улuцы Жана-Жореса сuмпатuчный
  беленькuй домuк, крытый красной черепuцей, с деревяннымu
  конструкцuямu, окрашеннымu в корuчневый цвет, с асuмметрuчной
  крышей u фахверковым фасадом, то начuнает казаться, что мне
  лuчно прuказывают называть это строенuе баскскuм домом, более
  того, усматрuвать в нем сущность "баскскостu". В этом случае
  концепт "баскскость" предстает передо мной как нечто совершенно
  целенаправленное: он преследует меня, чтобы заставuть распознать
  совокупность мотuвuрующuх его uнтенцuй, концепт выступает передо
  мной в качестве прuзнака некоей uндuвuдуальной uсторuu, как
  доверuтельное сообщенuе u как прuглашенuе к соучастuю; это
  настоящuй прuзыв, с которым обращаются ко мне владельцы дома. u
  чтобы этот прuзыв казался более повелuтельным, онu пошлu на
  всевозможные огранuченuя, все, что было оправданно в баскском
  доме с хозяйственной точкu зренuя: крытая рuга, наружная
  лестнuца, голубятня u т.д., все это было отброшено u остался
  лuшь краткuй, однозначный сuгнал. Обращенuе к конкретной
  лuчностu