чной ответственности
  каждого и индивидуального соразмерного приговора. Отсюда погром, терроризм,
  где выбор жертвы определяется некоторым видовым признаком, который,
  впрочем, может оказаться мнимым. Например, при избиении кулаков, буржуазии
  и т.д., "борцы за Правду" никогда четко не следуют за ими же
  провозглашенными критериями, отличающими носителей 3. от носителей добра.
  Рост дискомфортного состояния в результате представления о росте 3. может
  породить косу инверсии с катастрофическими последствиями. Ответом на это
  может быть массовый террор, где конкретная жертва всего лишь случайность,
  необходимая для выполнения соответствующих разнарядок жертвенных актов.
   В культуре, тяготеющей к либерализму, 3. рассматривается не как
  субстанция-субъект, но как отсутствие добра, как результат недостаточной
  позитивной активности человека, результат слабого диалога, результат
  недостаточного развития механизма взаимопроникновения полюсов. По
  Августину, 3. - недостаток добра. По Эриугену, Григорию Нисскому, 3. -
  ничто. По Ницше, 3. так же необходимо, как и добро. Здесь проблема 3.
   рассматривается как внутренняя для человека (Внешнее и внутреннее),
  превращается из разоблачения козней оборотней в проблему личной
  ответственности и личного саморазвития. По Соловьеву, мир, ледащий во зле,
  - "недолжное взаимоотношение тех же самых элементов, которые образуют и
  бытие мира божественного" (Соч.
   1969. Т. 2. С. 123), т.е. зло приближалось к представлении о
  дезорганизации. Эти подходы несовместимы с традиционализмом, с его верой