тия вызвала катастрофическую
  неподготовленность к решению серьезных проблем, послужила важным фактором
  инфантильности в принятии решений.
   Часть И., слившаяся с правящей элитой, унаследовала традиции той старой
  русской И., которая входила в правящую элиту и пыталась объединить
  строительство государства с высшей культурой. Во втором глобальном периоде
  она стала хранителем и постоянным интерпретатором тайны нового общества.
  Она оставалась И., так как постоянно использовала для этого результаты
  развития мировой культуры, но она постепенно перестала быть И., так как,
  погружаясь в идеологию, оторвалась от внутренней логики культуры, знания,
  добра, от связи с реальностью. На протяжении шести этапов второго
  глобального периода правящая И. инстинктивно, поддаваясь страху за
  государственность, верила, что культивируемая ею идеология - всего лишь
  средство для утверждения торжества великой Правды. Однако постепенно разрыв
  между идеологией и первоначальным идеалом становился все более явственным,
  тайна и утопия из сферы анекдота, шепота, где они существовали под страхом
  доноса и гибели, превратились в предмет открытого обсуждения. И., ставшая
  на службу правящей элите, оказалась деморализованной и потерявшей лицо.
  Результатом этого оказался ее инверсионный поворот к возрождению при
  переходе к седьмому этапу (перестройка). И. Сделала мучительную попытку
  вновь стать собой, т.е. вступить на путь внутренней последовательности
  великих ценностей культуры. При этом она опиралась на опыт той части И.,
  которая никогда не могла