ции дефицита посредством цен-убийц, что
  изменяет структуру общества, систему сложившихся социальных отношений;
  умножение собственности локального мира путем подчас прямого захвата,
  например, земель заповедников, лесов и т. д.; усиление зависимости личности
  от сообщества, ослабление защитной роли государства, что грозит усилением
  крепостничества и т. д. Локальные миры, вставшие на путь Л. и оказавшиеся в
  соответствующей среде, могут укрепиться, превратившись в мощных держателей
  дефицита, могут деградировать и погибнуть, так как находящийся в их власти
  продукт может не найти в новых условиях желающих отдавать за него свой
  дефицит, например, дорогие машины и т. д.
   В этом положении может оказаться вся наука, центры культуры и т.д.
  Наиболее уязвимыми оказываются города. Большой урожай 1990 г. не помешал
  тому, что "хлеба во многих городах на два-три дня" (Павлов В.С.
   Интервью // Сов. Россия. 1991. 23 февр.). Из многих сообществ может
   начаться массовое бегство в другие и т. д. В новых условиях обнажается
  трагическая неспособность многих сообществ жить за счет производимого ими
  дефицита. Так как Л. направлен на укрепление монополии на дефицит,
  возникает стремление устанавливать связи с зарубежными источниками
  дефицита. Эти связи при отсутствии реального внутреннего рынка привязывают
  локальные сообщества к соответствующим зарубежным источникам дефицита, что
  может служить закреплению монополии на дефицит, потоку благ не на рынок, а
  соответствующему сообществу. Общество же заинтересовано во втягивании
  сообществ