шения, формировать рынок, подрывать таким образом
  экономическую монополию государства на концентрацию экономической власти,
  ресурсов в стране, постоянно рождает капитализм. Однако подобные
  представления не являются достаточно адекватными социальной реальности для
  страны, где преобладало население, живущее натуральным хозяйством и
  ценностями, далеки ми от капитализма. Собственно мелкобуржуазным в
  послереформенное время в этом смысле можно было считать лишь небольшой слой
  в городе и деревне. Налицо идеологическая подмена представлений, где
  реальная борьба нравственных идеалов подводилась под вариант манихейской
  схемы, относящей все негативные процессы к результатам деятельности
  буржуазии в свете космической борьбы капитализма с социализмом. Под М. с.
  скрывалась активизация локализма, жидкого элемента, тяготевшего в своей
  массе в лучшем случае к ограниченной свободе торговли на уровне
  крестьянского рынка и барахолки, к капиталу, не оторвавшемуся от личного
  труда. В этой ситуации борьба против М. с. равнозначна борьбе против
  развития элементов экономической деятельности, за утверждения полного
  господства хозяйства на натуральных, доэкономических основах. Страна
  страдает не от склонности к торговле и личной инициативе. Она гибнет от
  отсутствия рынка, от низкого престижа торговли, от собирательства,
  получившего воплощение в стремлении "достать", а не заработать и
  произвести, от загнивания доэкономических форм хозяйства. Утопизм борьбы с
  М. с. выявился во всей неприглядности на седьмом этапе, когда правящая
  элита