степенью последовательности, тем не менее показали: то,
  что возможно в крестьянском хозяйстве, невозможно в обществе большой
  сложности. Отсюда попытка совместить господство натуральных механизмов
  регулирования с существованием денег. Деньги стали абстрактным
  ограничителем затрат, вынуждающим как потребителя, так и производителя
  считаться, хотя далеко и не всегда, с тем, что платежные возможности
  ограничены, что издержки надо держать в некоторых пределах. Однако в рамках
  этого механизма могли происходить крайне негативные для тех или иных
  производителей и потребителей события.
   Власть под давление двух противоположно направленных сил отступила перед
  производителем, идя навстречу его стремлению повышать издержки даже выше
  отпускных цен и одновременно шла навстречу потребителю, ограничивая рост
  цен. В последнем случае невозможно было не учитывать мощное давление
  многомиллионной массы потребителей, которые, вообще говоря, не вписывались
  в эту систему, но тем не менее все громче о себе заявляли. В результате
  всего этого власть под давлением двух противоположно направленных
  гигантских сил пошла по пути создания системы цен для производителя
  (относительно высоких) и для потребителя (относительно низких). Этот
  фантастический абсурд возможен лишь в одном случае, т.е. когда государство
  заполняет растущую дыру за счет бюджета.
   Сложилась система, когда высшее руководство должно было постоянно
  перебрасывать ресурсы на угрожающие направления, давать гигантские дотации
  на мясо, молоко, предприятиям различных отраслей.