й, т.е. веры, что технократы и власть могут придумать
  и внедрить некоторый идеальный вариант Р. В идеале Р. не может навязываться
  обществу, но стимулировать уже имеющие место процессы, в крайнем случае -
  возродить те, которые ранее имели место.
   Крайне опасен правовой фетишизм, который сеет иллюзию, что можно
  превратить существующее общество посредством принятия системы законов в
  гражданское общество, в правовое государство. Это невозможно там, где все
  проблемы решаются на основе скрытого критерия, т.е. прежде всего сохранения
  некоторой общности независимо от того, соответствует ли система общения
  закону. Закон выступает в массовом сознании скорее как внешняя сила, чем
  как внутреннее требование самой жизнедеятельности людей. Общество при
  формировании законов не опирается на знание и понимание меры своей
  способности следовать своим собственным законам.
   Серьезная ошибка, угрожающая успеху любой Р., -- вера реформаторов в свои
  идеальные конструкции, возможно опирающиеся на опыт других стран и народов.
  При этом забывается, что Р. может быть реализована лишь через мотивы,
  ценности массового субъекта, которые у разных народов складываются
  различно. В одних случаях стремление торговать, заводить дело естественно,
  в других оно еще дело будущего. Навязывать и тем и другим один и тот же
  проект - безнадежное дело.
   Серьезная опасность для Р. - слабость ее научной подготовки, которая
  должна была формироваться на протяжении многих десятилетий. В связи с этим
  существует большой соблазн "обосновать" уже заготовленный