ества" (Беляев И.Д. Судьба земщины и
  выборного начала на Руси. - Н., 1905. - C. 13), вплоть до осмысления
  общества как больной локальной общины. Потомy государственность возможно,
  если она рассматривается на массовом уровне как модификация древних форм
  жизни, на основе соответствующих культурных форм. Например, первое лицо
  должно оцениваться как тотем или его потомок.
   Князья на Руси назывались "даждьбожьими внуками", т.е. потомками
  божества-солнца. Первое лицо могло быть батюшкой, например, "царь-батюшка",
  Сталина называли "отцом народа" и т.д. Это касалось и всех иных сторон
  жизни государства, хотя некоторых с отрицательным знаком, например,
  начальство.
   Эта ограниченная культурная база государственности неизбежно ведет к
  росту социокультурных противоречий, так как в действительности реальная
  государственность отлична от социальных отношений локального мира.
   Для уменьшения этой опасности развивается интерпретация, преодолевающая
  ограниченность экстраполяции, которая выявляет и легализует специфику и
  ценность большого общества и государственности. Эта способность является
  результатом развития медиации, без определенного уровня которой невозможна
  государственность.
   Интерпретация государственности - длительный процесс, который может
  периодически, циклически поворачивать вспять, теряя через антимедиацию
  позитивное значение, более сложные и современные институты. Кроме того,
  интерпретация протекает неравномерно в разных социальных группах. Она
  относительно более быстро идет в правящей элите и медленнее